Наконечники ножен гнездовского типа

   |  Страница создана: 09-10-2012  |  Просмотров: 7297
 

Гн-III. Наконечники с мотивом четвероногого животного

в начало

Это довольно большая группа, объединяющая в себе наконечники с различной трактовкой основного сюжета – четвероногого животного, перевитого змеёй. В типологии П. Паульсена к наконечникам «с германским мотивом четвероногого животного», относится четыре группы наконечников (ibidem, 35-57).

В Гнёздово найдено два наконечника, несущие на себе изображение четвероногого животного. Они относятся к разным типам (№№ 13-14 в Каталоге; рис. 9:1-2, фото 5:1-2).

Первый наконечник (Гн-III.l) найден при помощи металлодетектора на западной части селища (рис. 9:1, фото 5:1). Примечательно, что внутри наконечника сохранились остатки ножен (дерево, обмотанное материей полотняного переплетения). Западная часть селища примыкает к курганам Центральной группы и скорее всего наконечник происходит из одного из разрушенных распашкой погребений.

yfrytxybrb yj;ty
Рис. 9. 1 - наконечник ножен типа Гн-III.l - № 13; 2 - наконечник ножен типа Гн- III.2 - № 14.
Fig. 9. 1 - sword’s chape, type Gn-III.l - No. 13; 2 - sword’s chape, type Gn- III.2 - No. 14.

В основе орнаментальной композиции наконечника вписанное в рамку S-овидное с рубчатым заполнением тело животного, выполненное в канонах скандинавского стиля Jelling. Голова этого животного, выполненная в стиле Borre, является окончанием верха рамки наконечника. Вокруг тела животного присутствуют петлевые переплетения, формирующие тело змеи. Нижняя часть рамки оканчивается приливом, оформленным в виде трёхчастной шайбы.

На территории Древней Руси, кроме гнёздовского наконечника, найден ещё один – в кургане у с. Леоново (Юго-Восточное Приладожье). Этот комплекс О. И. Богуславский датирует 950-980 гг. (Богуславский 1991, 108109). Предполагалось, что и сильно фрагментированный наконечник из черниговского кургана Гульбище также можно атрибутировать этому типу (Ениосова 1994, 115). Но при детальном изучении фрагментов оказалось, что он принадлежит к другому типу наконечников с «мотивом четверонога» – к «шведской группе X века» по типологии П. Паульсена (Paulsen 1953, 45-47, Abb. 42-43, 47). 

П. Паульсен относил наконечники типа Гн-III.l к «скандинавской группе наконечников X века» (ibidem, 35-44). По его данным, помимо древнерусских найдено не менее 14 наконечников этой группы – Дания – 2 экз., Англия – 1 экз., Исландия – 2 экз., Швеция – 8 экз., Волжская Болгария – 1 экз. (ibidem, 37-41)17. П. Паульсен считал подобные наконечники наиболее ранними и датировал их появление первой половиной X века (ibidem, 41-42). Раннюю датировку (первая половина -середина X века) поддержала в своей работе и Н. В. Ениосова (1994, 104). При раскопках шведского поселения Бирка обломок подобного наконечника найден в слоях, относящихся к 950-975 гг. (Амбросиани, Андрощук 2006, 5, рис. 5:1). При определении хронологической локализации наконечников этого типа интересно наблюдение С. Фюглесанг. По её мнению, в орнаментике таких наконечников заметно влияние стиля Mammen (Fuglesang 1991, 95). Распространение этого стиля в Скандинавии датируется большинством исследователей второй половиной X века (Jansson 1991, 273).

Ещё один гнёздовский наконечник с мотивом «четвероногого животного», принадлежащий к другому типу (Гн-III.2), найден в кургане Сиз.-1896-97?/Ц-107 (рис. 9:2, фото 5:2). Состав инвентаря не позволяет датировать погребение точнее, чем в пределах X века (Ширинский 1999, 111).

Данный наконечник сильно отличается от вышеописанного, как морфологически (значительно ниже, отсутствует прилив-ножка), так и орнаментально. У данного наконечника «четвероногое животное» с S-видным туловищем полностью вписано в его рамку. Разворот головы в профиль и поперечная штриховка тела животного – характерные признаки стиля Jelling. Боковые стороны рамки наконечника орнаментированы «лестничной плетёнкой».

наконечники от ножен
Фото 5. 1 - наконечник ножен типа Гн-III.1 - № 13; 2 - наконечник ножен типа Гн- III.2 - № 14.
Photo 5. 1 - sword’s chape, type Gn-III. 1 - No. 13; 2 - sword’s chape, type Gn-III. 2 - No. 14.

Следует отметить, что наконечник характеризуется грубой проработкой деталей, что в ряде моментов не позволяет различить детали тела животного.

Аналогичный наконечник, отличающийся лучшей проработкой, случайно найден на Ча-адаевском городище в окрестностях г. Мурома (Пушкина 1988, 164, рис. 1:4). Еще один наконечник обнаружен в 2006 году при раскопках в Шестовицком могильнике погребения в деревянной камере, датируемого первой половиной X века (Моця, Коваленко, Осадчий, Ситий 2007, 295-297).

За пределами территории Древней Руси наконечников типа Гн-III.2 неизвестно. Находка трёх наконечников, сходных между собой, позволяет предположить их местное древнерусское изготовление. К этому выводу пришёл П. Паульсен, который считал наконечники, найденные в Гнёздово и Чаадаево, «самостоятельной локальной формой» «шведской группы» наконечников «с мотивом четвероного животного» (Paulsen 1953, 47). Н. В. Ениосова отметила схожесть орнаментики гнёздовского наконечника и круглых подвесок типа 154/155 по типологии Я. Петерсена, датирующихся второй половиной X -началом XI вв. и на основании этого сходства отнесла гнёздовский и чаадаевский наконечники ко времени не ранее второй половины X века (Ениосова 1994, 107).

Гн-IV. Наконечники с мотивом человеческой фигуры

В отдельную группу следует выделить наконечники с «личиной» в центре ленточного плетения. Возможно, здесь мы видим развитие орнаментальной схемы наконечников с мотивом человеческой фигуры, не усложненной плетеным орнаментом, представленной на экземплярах из Исландии (Ljarskogen) и Англии (рис. 10:3-4; Paulsen 1953, 50, Abb. 55; Mills 2001, 101, V281). На этих наконечниках чётко обозначена человеческая фигура с разведенными в стороны и опущенными вниз руками, стоящая на голове животного. Тело фигуры проработано горизонтальными линиями, имитирующими рёбра или складки одежды. Верхняя часть головы фигуры на наконечнике из Исландии окаймлена своего рода нимбом, а на наконечнике из Англии – лентой, сформированной в виде трёх полукружий.

Развитие этой орнаментальной схемы с нашей точки зрения и привело к появлению так называемых наконечников с «личиной» в центре ленточного плетения. Выделяются наконечники с «антропоморфной личиной» и наконечники с «зооморфной личиной» (Ениосова 1994, 106). Орнаментальные особенности наконечников с чистым мотивом человеческой фигуры чётко прослеживается у наконечников с «антропоморфной личиной» – сохраняются три полукружья около верхней части головы, человеческое тело с чётко проработанными рёбрами или складками одежды, голова животного, на которой стоит человек. Орнаментика наконечников с «зооморфной личиной» более отдалённо напоминает изначальную орнаментальную схему наконечников с «мотивом человеческой фигуры».

П. Паульсен наконечники с «личиной» в центре ленточного плетения относил к группе наконечников «в зверином стиле района Балтики», относящуюся к наконечникам с «мотивом четвероногого животного» (Paulsen 1953, 48-53).

наконечники ножен
Рис. 10. 1 - наконечник ножен группы Гн-IV - № 15 (Рис. А. С. Дементьевой);
2 - наконечник с «зооморфной личиной», Готланд, Швеция (по Paulsen 1953, Abb 53); 3-4 - наконечники с мотивом человеческой фигуры, не усложнённой плетённым орнаментом, из Исландии (Ljarskogen) и Англии (3 - по Paulsen 1953, 50, Abb. 55; 4 - Saxon & Vikings 2001,101, V281).
Fig. 10. 1 - sword’s chape, type Gn-IV - No 15 (Drawn by A. S. Dement’eva); 2 - sword’s chape with a motif of zoomorphical mask, Gotland, Sweden (after Paulsen 1953, Abb. 53); 3-4 - sword’s chapes with a motif of human figure not complicated with braided ornament, from Iceland (Ljarskogen) and England (3 - after Paulsen 1953, 50, Abb. 55; 4 - after Saxon and Vikings 2001,101, V281).

Шведская исследовательница Ш. Хиденштерна-Ионсон также видит в основе орнаментации наконечников с «личиной» изображение антропоморфной фигуры (Hedenstierna-Jonson 2002, 103). В зависимости от различий в трактовке головы, группа наконечников с «антропоморфной фигурой», по мнению шведской исследовательницы, разделяется на четыре подгруппы. Подгруппа А – наконечники с «зооморфной личиной», подгруппа B – наконечники с «антропоморфной личиной», подгруппа С – наконечники с «зооморфной личиной», схожей по трактовке с изображениями на овальных фибулах типа Р48, подгруппа D – наконечники с искаженным мотивом. Наконечник из Исландии, вышеупомянутый нами, Ш. Хиденштерна-Ионсон не включает ни в одну из подгрупп, считая его стилистически невыраженным, что, по её мнению, разительно отличает этот наконечник от остальных. С нашей точки зрения, предложенное деление следует несколько изменить: тип 1 – наконечники с «человеческой фигурой» не усложненной плетённым орнаментом, тип 2 – наконечники с «антропоморфной личиной», тип 3 – наконечники с «зооморфной личиной», тип 4 – наконечники с искаженным мотивом «антропоморфной фигуры»18.

наконечник ножен
Фото 6. Наконечник ножен группы Гн-IV - № 15.
Photo 6. Sword’s chape, type Gn-IV - No. 15.

В литературе высказывалось несколько интерпретаций изображения на наконечниках с «личиной». В статье В. И. Кулакова и О. В. Иова высказано предположение, что наконечники с личиной несут изображение «Одина, обеими своими руками обнимающего двух своих мистических спутников – воронов Хугина и Мунина» (Кулаков, Иов 2001, 81). Ш. Хиденштерна-Йонсон, напротив, видит в орнаментальной композиции наконечников изображение распятого Христа, в качестве аналогии приводя изображение на камне из Еллинге в Дании, который датируется 960-1050 гг. (Hedenstierna-Jonson 2002, 107, 111). Шведская исследовательница предполагает, что владельцы мечей, снабжённых ножнами с наконечниками с «антропоморфной» фигурой, были подданными датских правителей и распространение подобных наконечников отражает «дипломатические контакты и политические взаимоотношения, осуществляемые ранним датским двором» (ibidem, 111).

В Гнёздово найден один наконечник с «антропоморфной личиной» в центре плетённого орнамента (№ 15 в Каталоге; рис. 10:1, фото 6). Он найден при помощи металлодетектора и его датировка по археологическому контексту невозможна.

На территории Восточной Европы известны ещё три наконечника, аналогичные гнёздовскому – курган 137 у с. Васильки19, Искоростень, Херсонес (Ениосова 1994, 114). Ещё один наконечник происходит из Германии (городище Nimschutz) и два из Болгарии: городище Стана и случайная находка на северо-востоке Болгарии (Coblenz 1975, Abb. 2, Taf. 13; Ениосова 1994, 106; Йотов 2004, 48-49, рис. 19). К сожалению, узкая хронологическая привязка этих наконечников затруднена.

Более многочисленны наконечники с «зооморфной личиной». От наконечников с «антропоморфной личиной» их отличает личина меньших размеров, оформление верхней оконечности в виде остроносой морды животного и отсутствие ножки в нижней части (рис. 10:2). Такие наконечники на территории Древней Руси найдены в Шестовицком могильнике (курган № 42) и на селище в устье р. Медведица (Paulsen 1953, 51, Abb. 56; Исланова, Крымов, Романов 2005, 74, рис. 2:2). Наконечник из кургана № 42 Шестовицкого могильника, исходя из находки костяных накладок, украшенных в скандинавском стиле Mammen, датируется не ранее второй половины Х века.

На остальной европейской территории найдено ещё по крайней мере 10 наконечников – Германия, Дания, Исландия, Финляндия  по 1 экз., Швеция – 4 экз., территория расселения балтских племён – 2 экз. (Paulsen 1953, 49; Kazakevicius 1998, 298). Для балтских наконечников В. Казакявичус предлагает датировку Х -рубеж X-XI вв. (Kazakevicius 1998, 298). Ш. Хиденштерна-Йонсон датирует серединой -второй половиной Х века наконечник с «зооморфной личиной», найденный в «Дружинном доме» («Garrison») Бирки (Hedenstierna-Jonson 2002, 109-110).

Концентрация находок наконечников с «антропоморфной личиной» на территории Древней Руси и на территориях, подвергавшихся военной экспансии русов (Болгария, Херсонес), позволяет согласиться с предположением Н. В. Ениосовой, что подобные наконечники «были отлиты в Среднем Поднепровье мастерами, знакомыми со скандинавскими традициями». Наконечники с «зооморфной личиной», судя по количеству находок, изготавливались в Скандинавии, где они датируются второй половиной Х века (Ениосова 1994, 106).

Гн- V. Непрорезные наконечники с трилистником в основании, переходящим в вертикальное ребро

наконечники ножен
Рис. 11. Наконечники ножен группы Гн-V. 1 - № 18; 2 - № 16; 3 - № 17.
Fig. 11. Sword’s chapes, type Gn-V. 1 - No. 18; 2 - No. 16; 3 - No. 17.

Кроме рассмотренных выше, так называемых ажурных наконечников, на территории гнёздовского поселения найдены четыре непрорезных наконенчика.

Три из них орнаментально схожи (№№ 16-18 в Каталоге; рис. 11:1-3, фото 7:1-3). По типологии П. Паульсена, подобные наконечники относятся к «восточно-прусской» группе, датирующейся по его мнению концом X-XI вв. (Paulsen 1953, 87-96).

наконечники ножен
Фото 7. Наконечники ножен группы Гн-V. 1 - № 18; 2 - № 16; 3 - № 17.
Photo 7. Sword’s chape, type Gn-V. 1 - No. 18; 2 - No. 16; 3 - No. 17.

Наконечник, обнаруженный при помощи металлодетектора на территории восточной части селища, сохранился почти целиком и отличается относительно чёткой проработкой орнаментации (рис. 11:1, фото 7:1). В нижней части наконечник декорирован трилистником, центральный выступ которого в свою очередь также разделён на три части, переходящие в вертикальное ребро. Вдоль боковых сторон нижней части наконечника пуансоном нанесены три ряда треугольников. Боковые стороны верхней части рамки наконечника оконтурены тремя рядами валиков, сходящимися вверху и переходящих в окончание в виде головы животного – ? (конец морды обломан). Ножка-прилив отсутствует.

От второго наконечника, обнаруженного при раскопках пойменного участка селища, сохранился обломок одной створки (рис. 11:2, фото 7:2). Оба наконечника в деталях находят близкое сходство, различия объясняются степенью проработки.

От третьего наконечника, найденного в верхнем сильно нарушенном слое на городище, сохранился только обломок верхней части рамки (рис. 11:3, фото 7:3). Орнаментация в виде сгруппированных по три валиков и вертикального ребра позволяет уверенно относить данный фрагмент к тому же типу, что и два предыдущих наконечника.

Обломок наконечника, происходящий из раскопок гнёздовской поймы, найден в слое, с большой долей вероятности, в том числе и учитывая возможные датировки наконечников «восточно-прусской» группы, относящемуся к рубежу X-XI вв. (Френкель 2007, 106).

Кроме Гнёздова на территории Древней Руси наконечник этой группы найден в погребении у с. Подгорцы (Львовская обл., Украина)20, датирующемуся самым концом X -началом XI вв. (Liwoch 2005, 52-54, rys. 16). Ещё по одному наконечнику этой группы найдено в Финляндии и Польше (Kazakevicius 1998, 301; Janowski 2006, 35, rys. 6:2). Польский наконечник найден в слоях, относящихся к XII-XIII вв. (Janowski 2006, 35). По данным В. Казакявичуса, на территории расселения балтских племён найдено 17 наконечников этой группы, датирующихся концом X-XI вв. (Kazakevimus 1998, 300-301, 303). Центром производства, учитывая количество найденных наконечников, В. Казакявичус предложил считать территорию балтских племён (ibidem, 301).

В. Н. Зоценко, основываясь, главным образом, на датировках прибалтийских мечей (типа V, X по Я. Петерсену), найденных вместе с наконечниками «восточно-прусской» группы, с нашей точки зрения, недостаточно обосновано, относит дату появления этого типа наконечников «по крайней мере, ко второй половине X в.» (Зоценко 1999, 41). В более поздней статье В. Н. Зоценко обозначил «восточно-прусскую» группу как принадлежащую «всецело XI веку» (Зоценко 2005, 71).

Находка вышеупомянутых наконечников, чья датировка не исключает, а скорее тяготеет к XI веку, позволяет обозначить ещё одну тему в рамках изучения гнёздовского археологического комплекса. К сожалению, до сих пор подробно не рассмотрен вопрос о существовании, масштабах и характере памятника в «пост-дружинный» период. Констатировалось только наличие материала, датирующегося поздним, относительно «дружинного» Гнёздова, временем. Находки таких престижных вещей как наконечники ножен, части навершия меча, несомненно, свидетельствуют о сохранении важного значения гнёздовского поселения по крайней мере в начале XI в. (Каинов 1998, 209). Большие размеры поселения в это время подтверждаются обнаружением «позднего» материала не только в восточной и западной частях поселения, но ив части, ныне являющейся поймой Днепра (Пушкина, Мурашёва, Нефёдов 2001, 24).

Тип неизвестен или неопределим

 Для нескольких наконечников, найденных в разное время на территории Гнёздовского комплекса, нельзя точно определить тип.

В каталоге предметов, хранившихся в Смоленском музее в 1909 году, упомянут «наконечник ножен бронзовый, украшенный гравировкой и прорезной птицей» (№ 19 в Каталоге). Наличие птицы и «гравировки» позволяет предположить, что данный наконечник принадлежал к наконечникам типа Гн-Г.1 (Историкоэтнографический музей 1909, 169, № 3154).

фрагменты наконечников ножен
Рис. 12. Фрагменты наконечников ножен - тип неопределим. 1 - № 20; 2 - № 22.
Fig. 12. Fragments of sword’s chapes - unknown type. 1 - No. 20; 2 - No. 22.
фрагменты наконечников ножен
Фото. 8. Фрагменты наконечников ножен - тип неопределим. 1 - № 20; 2 - № 22.
Photo. 8. Fragments of sword’s chapes - unknown type. 1 - No. 20; 2 - No. 22.

На восточной части селища при помощи металлодетектора найден незначительный обломок наконечника, представляющего собой верхнее окончание рамки в виде остроносой головы животного (№ 20 в Каталоге; рис. 12:1, фото 8:1). Атрибутировать данный обломок какому-нибудь известному типу наконечников в настоящий момент не представляется возможным, но вероятнее всего он принадлежит наконечникам II или III группы по типологии гнёздовских наконечников ножен мечей.

В кургане № 24, раскопанном И. С. Абрамовым в 1905 году, среди оплавленных бронзовых предметов Р. С. Минасяном были выявлены фрагменты наконечника ножен, скорее всего, принадлежащего к группе Гн-II21 (№ 20 в Каталоге).

На западной части селища при помощи металлодетектора найден предмет, напоминающий верхнее окончание рамки непрорезного наконечника, оформленное в виде головы животного (рис. 12:2, фото 8:2). Точная атрибутация данного предмета в настоящее время затруднена (№ 22 в Каталоге).

В Указателе Российского Исторического Музея (ныне ГИМ) за 1893 год при перечислении вещевого инвентаря кургана № 12 упомянута «бронзовая рубчатая пластинка – от оправы ножен меча». На самом деле за обломки наконечника приняты фрагменты оковки от сумки (Указатель 1893, 92).

Вывод

Очевидно, что значительное количество наконечников ножен X века, найденных на территории Древней Руси, имеют скандинавское происхождение – изготовлены в Скандинавии, где следы их производства зафиксированы археологически и поступали на территорию Руси уже с ножнами и мечами. Вызывает некоторое удивление количество и разнообразие типов наконечников X века, найденных на территории Древней Руси – по предварительным подсчётам более 70 экземпляров. Данный факт может ещё раз подтверждает высокую степень интенсивности русско-скандинавских контактов, а также может свидетельствовать о возможности местного изготовления наконечников. В пользу этого предположения свидетельствует ряд типов и вариантов наконечников, не имеющих аналогий на территории Северной Европы. Но, тем не менее, изготовлены они мастерами, работающими в скандинавской технологической традиции, возможно этническими скандинавами. В качестве места изготовления подобных наконечников вполне могло выступать и гнёздовское поселение, где производство скандинавских украшений по технологии литья в глиняные формы с помощью промежуточных моделей подтверждается находками литейных форм для отливки овальных и трёхлистных фибул (Ениосова 1998, 79). По мнению Н. В. Ениосовой, технологии отливки наконечников ножен и большинства скандинавских украшений не отличались, как не отличался и используемый для этих целей состав металла (Ениосова 1994, 109)22.

Изготовление наконечников ножен в Скандинавии и в Древней Руси может свидетельствовать о местном изготовлении и самих ножен мечей. Это предположение хорошо согласуется с высказанным А. Н. Кирпичниковым мнением о существовании во второй половине X века собственного древнерусского производства мечей, подтверждённого находками как мечевых клинков с клеймами, выполненными буквами кириллического алфавита, так и производством собственных типов рукоятей мечей (Кирпичников 1998, 250-251).

 

Каталог наконечников ножен мечей, найденных в Гнёздове
Catalogue of sword’s chapes from Gnezdovo

 

Место находки Год Автор раскопок Группа/Тип/Вариант Размеры (высота х ширина) мм Хранение № рисунка/ фото
1. селище ? - Гн-I.1.1 ? х 39 частная коллекция рис. 4:1; фото 1:1
2. городище 1953 Д. А. Авдусин Гн-I.1.2 53 х 38 МГУ* рис. 4:2; фото 1:2
3. городище 1981 Д. А. Авдусин Гн-I.1.3 ? МГУ рис. 4:4; фото 1:4
4. курган 1882 В. Д. Соколов Гн-I.1.3 ? х 39 ГИМ** рис. 4:3а-б; фото 1:3
5. курган 1950 Д. А. Авдусин Гн-I.2 ? СГИАМЗ*** рис. 5:2
6. курган 1899 разрушенное погребение Г н-I.2 ? ГИМ рис. 6:3; фото 3
7. городище 1901 С. И. Сергеев Гн-I.2 ? ГИМ рис. 6:1; фото 2:4
8. курган 1901 С. И. Сергеев Гн-I.2 ? ГИМ рис. 5:3а-б; фото 2:2
9. селище 1997 Т. А. Пушкина Гн-I.2 ? МГУ рис. 6:2а-б; фото 2:3
10. селище ? - Гн-1.2 66 х 42 частная коллекция рис. 5:1; фото 2:1
11. селище 1970 Т. А. Пушкина Гн-II ? х 40 МГУ рис. 8:2; фото 4:1
12. селище 1995 случайная находка Гн-II 78 х ? ГИМ рис. 8:1; фото 4:2
13. селище ? - Гн-III.1 73 х 42 частная коллекция рис. 9:1; фото 5:1
14. курган 1896-97(?) В. И. Сизов Гн-III.2 60 х 39 ГИМ рис. 9:2; фото 5:2
15. селище ? - Гн-IV 81 х 44 частная коллекция рис. 10; фото 6
16. селище 2002 В. В. Мурашёва Гн-V ? ГИМ рис. 11:2; фото 7:2
17. городище 2003 Т. А. Пушкина Гн-V ? МГУ рис. 11:3; фото 7:3
18. селище ? - Гн-V ? х 45 частная коллекция рис. 11:1; фото 7:1
19. курган? До 1909 ? Гн-I.1? ? ? -
20. селище ? - Гн-II или Гн-III? ? частная коллекция рис. 12:1; фото 8:2
21. курган 1905 И. С. Абрамов Гн-III? ? ГЭ**** -
22. селище ? - непрорезной ? частная коллекция рис. 12:2; фото 8:1
МГУ* – Московский государственный университет имени М. В. Ломоносова; ГИМ** - Государственный Исторический Музей; СГИАМЗ*** – Смоленский государственный историко-архитектурный музей-заповедник; ГЭ**** – Государственный Эрмитаж

 

география находок наконечников ножен мечей
Рис. 13. Размещение на территории Древней Руси наконечников ножен мечей групп и типов, найденных в Гнёздово.
Fig. 13. The placement of sword’s scabbard chapes on the territory of Rus’, found in Grazdovo.
 
Примечания
в начало

1. В список включённых в работу наконечников попали экземпляры, происходящие из Билярска и Болгара – мест не имеющих отношения к славянам (Sikora 2003, 34-35). Также достаточно гипотетично наличие славян в X веке на ряде памятников, откуда происходят наконечники ножен, например: Чаадаево и Даниловка (ibidem, 34).
2. К такому же выводу недавно пришёл и украинский исследователь В. Н. Зоценко (2005, 64).
3. Возможно, что для предотвращения повреждений нижней части наконечника от соприкосновения с землёй, некоторые типы наконечников снабжались приливом-ножкой.
4. В статье принята следующая система обозначения курганов, раскопанных до революции - «автор раскопок – год раскопок/курганная группа – номер кургана». Нумерация курганов, раскопанных В. Д. Соколовым и В. И. Сизовым указана в соответствии с нумерацией С. С. Ширинского (Ширинский 1999, 87-146).
5. На гнёздовском наконечнике на одной стороне три пера, на другой – четыре.
6. На наконечнике также выявлено покрытие белым металлом, скорее всего, оловом.
7. Благодарю К. А. Михайлова за помощь в ознакомлении с фотографиями этого наконечника.
8. Орнаментация наконечника доработана уже по готовой отливке (консультация Н. В. Ениосовой).
9. Наконечники различных вариантов первого типа, кроме указанных из Бирки и Салтвика, найдены также в Швеции – Berg, и Франции – L’Isle de Groix (Paulsen 1953, 23, Abb. 14, 25, Abb. 17).
10. В литературе указывается ещё один наконечник ножен из Приладожья, якобы найденный в кургане у д. Залющик (Paulsen 1953, 31). Скорее всего, это ошибка, допущенная ещё Т. Арне, указавшим наконечник, найденный у д. Горка, как найденный у д. Залющик (Arne 1913, 382, Abb. 16).
11. Благодарю П. Г. Гайдукова за предоставленную информацию об обстоятельствах находки новгородского наконечника.
12. Указанные наконечники по ряду признаков не относятся к типу I-1 по нашей типологии. В типологии П. Паульсена им соответствуют наконечники подгруппы с «шведско-варяжской» группы наконечников (Paulsen 1953, 26-28).
13. Указанная в статье Н. В. Ениосовой датировка началом XI века гнёздовских курганов Серг-85, Л-73 и одного из шестовицких курганов является опечаткой (Ениосова 1994, 105).
14. Консультация Н. В. Ениосовой.
15. Высота гнёздовских наконечников около 75-78 мм, новгородского - 62 мм. Следует отметить, что нижняя часть новгородского наконечника была повреждена и реконструируемая высота наконечника составляла около 65 мм. Отсутствие ножки-прилива предполагается на основании аналогичных «малых» наконечников с мотивом совмещённых фигур человека и птицы, происходящих с территории балтских племён.
16. Единственный известный автору наконечник с мотивом совмещённых фигур птицы и человека, отличающийся от остальных отсутствием ножки-прилива, найден в Швеции (Thunmark-Nylen 1998, tabl. 231:6). Но и его высота больше новгородского и прибалтийских.
17. Известно несколько цельнолитых аналогичных по орнаментации наконечников: Прибалтика - 3 экз., Венгрия - 1 экз., Англия - 1 экз., Древняя Русь - 2 экз., «Волжский путь» - 1 экз. (Ениосова 1994, 115; Томсинский 1997, 388, рис. 3:1; Kazakevicius 1998, 296-297; Mills 2001, 100, V280; Зоценко 2004, 98, рис. 7).
18. Выделение в отдельный тип наконечников с «зооморфной личиной», схожих по трактовке с изображениями на овальных фибулах типа Р48, с нашей точки зрения не оправдано. Данные наконечники являются вариантом внутри предложенного нами типа 3.
19. Раскопки 1851 года А. С. Уварова во Владимирско-Суздальском уезде. Благодарю Н. В. Ениосову за предоставленную информацию об этом наконечнике.
20. В. Н. Зоценко указывает наконечник, найденный у с. Погребы Киевской области, орнаментально схожий с наконечником, происходящим из Подгорцев. К сожалению, рисунка наконечника автор не приводит (Зоценко 2004, 95). В другой статье В. Н. Зоценко ошибочно отнёс наконечник из Подгорцев к «варяжской» подгруппе наконечников ножен «с восточной пальметтой» (Зоценко 2005, 71).
21. Благодарю Т. А. Пушкину за предоставленную информацию.
22. Н. В. Ениосова провела спектральный анализ двух гнёздовских наконечников ножен мечей (№№ 3 и 10 в Каталоге) и определила, что по составу металл, из которого они изготовлены, относится к группе свинцовистых латуней (Ениосова 1994, 109).

 

 

 

Источник: магистр Сергей Ю. Каинов. Наконечники ножен мечей из Гнёздова. Государственный Исторический Музей, Отдел Оружия, Москва. Acta Militaria Mediaevalia V Krakow - Sanok 2009, s. 79-110.

Фотографии С. Ю. Каинов. Рисунки А. С. Дементьевой.

в начало

 
загрузка...