Военное дело средневековых кочевников на территории Тувы неоднократно становилось предметом специального изучения. Однако анализу подвергались материалы по вооружению кочевых этносов, для которых Тува не являлась основным районом обитания. Комплекс вооружения местных тюркоязычных племен, входивших в первой половине II тыс. н.э, в состав одного из кыргызских княжеств, а затем в состав Монгольской империи, еще не подвергался систематизации. Причиной этого являлась недостаточная изученность и атрибутированное, в хронологическом и этнокультурном аспектах, памятников кочевых племен Тувы предмонгольского и монгольского времени. Попытка классифицировать памятники первой половины II тыс. н.э, была предпринята Л. Р. Кызласовым. Ряд объектов он недифференцированно отнес к IX-XII ввм другую группу курганов и могил - датировал XIII-XIV вв. и определил в качестве погребений местного кочевого населения, известного под собирательным названием Кэм-Кэмдджиут.

Несколько курганов и впускное захоронение монгольского времени были атрибутированы В.А. Грачом. Находки панцирных пластин из тайника на горе Ийй-Кулак в Туве опубликованы M.B. Гореликом. Он датировал их монгольским временем и реконструировал на их основе два доспеха, несколько различных по покрою и набору металлических деталей. Находки предметов вооружения, относящихся к предмонгольскому и монгольскому времени, хранятся в коллекциях музеев г. Санкт-Петербурга, Кызыла, Томска, Новосибирска. Для полноценного анализа военного дела кочевников первой половины II тыс. н.э. материала накоплено недостаточно. Однако в сравнительно-историческом плане обобщение имеющихся данных представляет несомненный интерес, поскольку позволяет полнее представить развитие военного дела в центральноазиатском регионе в изучаемый период.

Защитное вооружение является одной из важнейших составных частей панонлии, и по уровню его развития, его формам можно судить о многих факторах военной, а также экономической, социальной и политической жизни того или иного общества прошлого. Особый интерес представляет комплекс вооружения народов, совершивших самые крупномасштабные завоевания, последствия которых сказались во всех областях жизни населения огромных территорий на много лет вперед. Доспех монголов, создавших в XIII – первой половине XIV в. систему государств – гигантскую империю потомков Чингисхана, привлекает особенно пристальное внимание» тем более что этот народ был кочевым, и поэтому исследователи обычно априорно отрицают наличие сколько-нибудь широкой и развитой производственной базы для массового изготовления такого материалоемкого и сложного вида вооружения, как оборонительное, и соответственно собственного, самостоятельного, массового защитного вооружения у кочевников. И хотя в настоящее время имеется несколько работ, частично или целиком посвященных монгольскому доспеху, выводы их авторов учитываются пока слабо. Поэтому специальное исследование по проблемам раннемонгольского доспеха является настоятельно необходимым.

Здесь собраны фотографии и рисунки китайских доспехов от древних времен до 19 века. Попытался отметить основные этапы развития китайского доспеха.

Монголо-татарское оборонительное вооружение, пожалуй, одна из самых спорных и неизученных областей истории оружия. Многие исследователи и популяризаторы до сих пор считают, что если оно и существовало, то, во-первых, было заимствованным, и, во-вторых, в крайне незначительном количестве. Это мнение о монголо-татарском доспехе XIII – начала XIV в. совершенно опровергается целым рядом исследований, появившихся в течении последних пятидесяти лет, в которых приведены письменные и изобразительные источники, поздние этнографические аналогии, свидетельствующие о богатстве и разнообразии собственного оборонительного вооружения у монголо-татар в XIII – начале XIVв. Монголо-татарский доспех в целом восходит к древней традиции оборонительного вооружения Центральной и Восточной Азии, имея вместе с тем ряд отличий. Производство именно монголо-татарского доспеха было в широких масштабах налажено чингизидами в захваченных областях с высоким уровнем ремесленного производства, например, в Иране, как о том свидетельствует Рашид-ад Дин.

Однако указанные выше исследования за редким исключением практически совершенно не учитываются в работах по военной и политической истории борьбы Руси с ордынским игом. Правильному освещению проблемы мешает подчас и тенденциозность подхода.